Вятская ситуативная лексика

Петербургский поэт, писатель и журналист еженедельника «Нива» Борис Павлович Никонов (1873—1950) на рубеже XIX и XX веков так писал о вятских говорах в очерке «По реке Вятке»:

Вятичи очень любят говорить «больно хорошо» или «просто страсть, до чего хорошо»; вместо «у ней» произносят «у нёй»; напирают до невозможности на букву «о»; переставляют ударения и выдумывают свои слова… Простой народ говорит «лукать» вместо «кидать», «гоны» вместо «вёрсты» и употребляет слово «здоровый» в смысле брани:

— Что ты лукаешься камнями-то! У, здоровый!

— Трои гоны я фуркала! — говорила мне одна вятская баба, и это нужно было понять так: «Я бежала три версты»…1

Что-то подобное отмечал в вятских говорах и В. Г. Короленко, находясь в ссылке зимой 1879—1880 года в Бисеровской волости Глазовского уезда. Позднее в книге «История моего современника» он писал о языке жителей Берёзовских починок:

Всё здесь, начиная с языка, указывало на обеднение культуры и регресс. Язык починовца отличался местными особенностями нашего северо-востока и Сибири. Здесь, например, говорили «с имя» вместо «с ними». Но некоторые выражения я встречал только в Починках и вообще в Бисеровской волости. Было тут слово «то́-оно». Починовец прибегал к нему каждый раз, когда ему не хватало подходящего слова, а случалось это постоянно, точно в самом деле русский язык в этих дебрях оскудел. «То́-оно» означало что угодно, и слушатель должен был сам догадываться, о чём может идти речь. Это было нечто вроде существительного, общего и смутного, пригодного для любого понятия и точно не выражающего никакого. Починовцы сделали из него и глагол — «то́онать». — «Мамка, скажи Ондрийку… Пошто он то́онат!» — жаловался один парень на другого, и мать понимала только, что между парнями возникло неудовольствие.

Если Б. П. Никонов понял смысл слов местных жителей, смог «перевести» их с вятского языка на русский, исходя из контекста ситуации, то такому чуткому художнику слова, как В. Г. Короленко, это не всегда удавалось. В его оценках слышится неприкрытое раздражение на дикость и семантическую неясность верхнекамских говоров. Я также нередко становился свидетелем «выдумывания» новых слов жителями Вятки. Это явление в лексикологии именуется «ситуативной лексикой».

Обычно под ситуативной лексикой подразумевают слова из общеупотребительного словаря:

Эти слова могут обозначать любые понятия, и даже целые ситуации, если они хорошо известны участникам диалога (вещь, штука, карусель, музыка, петрушка, бандура, дело, вопрос, пустяки, глупости, ерунда, чепуха, пироги, игрушки). Например: Никак не могу с этой штукой разобраться т.е.: «Никак не могу понять, как работает (телевизор, пылесос, стиральная машина)»3.

Одно из отличий вятских говоров от общерусского языка в том, что в качестве ситуативной лексики выступают не общеупотребительные слова, а придуманные в применении к ситуации, импровизированные, слова, понятные одному-двум беседующим. Ситуативную лексику необходимо отличать от просторечных слов: «фордыбачить», «ухайдакаться», «бахорить», «шушлайка», «мастак», «лебезный» и т. д., которые обладают некоторым узким распространением, устойчивостью, могут фиксироваться в словарях говоров и вообще быть до некоторой степени интуитивно понятными за пределами распространения вятских говоров. Если глагол «лукаться» ещё фиксируется областными словарями с данным значением «кидаться» (Б. П. Никонов мог познакомиться с этим глаголом в 1911 году у Максима Горького в «Жизни Матвея Кожемякина»), то глагол «фуркать» в таком значении отсутствует вовсе. Областные словари фиксируют этот глагол лишь в значении «бросать», «расшвыривать».

Особенность ситуативных слов в том, что время их существования может исчисляться несколькими минутами, они нигде не фиксируются, частотность их употребления стремится к нулю, фонетический набор  совершенно произвольный, орфоэпическая норма также отсутствует. Устойчивость использования таких слов отсутствует по определению. Носителями конкретного ситуативного слова нередко являются всего лишь один-два человека. В примере Б. П. Никонова с вятской бабой вполне вероятно, что сама она на следующий день не смогла бы пояснить, что такое «фуркать», а для описания своего передвижения эта женщина в разговоре с другим собеседником использовала бы иной, не более понятный, ситуативный глагол. Способностью творить новые слова обладают отнюдь не все носители языка, не все вятчане, а лишь наиболее лексически… м-м… беспокойные, лексически восприимчивые.

Ситуативное слово не уникально по смыслу, чаще всего его легко заменить каким-либо другим. Среди моих детских воспоминаний есть один эпизод, когда моя мать придумала слово «буратинка». Она привычно использовала его дома, и хотя никто другой его не использовал, всем домашним слово было понятно. Но как только слово оказалось в магазине, ей пришлось объяснять непонятливой продавщице, что «буратинка» — это лимонадный напиток «Буратино» за 27 коп. На слуху несколько ситуативных слов с техническим значением. Например, «максанить» в значении «поднимать что-либо, придерживая». «Подмаксанить» на языке некоторых грузчиков — приподнять. В богатом словаре отца было слово «пазгать». Отпазгать — отпилить что-либо, оторцевать доску, например. Опять же в вятских говорах существовало слово «пазгать» с совершенно иным значением: расти быстро, не по летам. Например, девка пазгает, выпазгала, то есть вымахала. Другие значения: драть, сдирать, от(раз)дирать; гореть пылко, сильно пожирать пламенем. Но в данном случае, семантика отцовского глагола «пазгать» была совершенно иная.

Если этимология слов «буратинка», «гоны», «то-оно» более-менее понятна, то происхождение таких слов, как «пазгать», «фуркать» или «максанить» представляется весьма произвольным, окказиональным, если не курьёзным. Ситуативные слова, повторю, являются достоянием чаще всего одного человека, который его же и выдумал или услышал от кого-либо, не узнав истинного значения, нагрузил собственным смыслом. Когда я повторял «пазгать» в кругу своих знакомых, показывая наглядно, как надо «отпазгать», слово быстро становилось достоянием новых носителей вятской ситуативной лексики. Но какая необходимость в том, чтобы выдумывать новые слова, когда есть хорошо понятные общеупотребительные, — обновить, освежить язык, сделать его более индивидуальным, экспрессивным, гибким, освободив его от казённой нормативности, — для меня неясно, а ведь тут и заключается вся загадка богатства русского языка.

_____________
1 Никонов Б. П., «По реке Вятке». Картины и очерки. — Ежемесячные литературные приложения журнала «Нива», 1900, октябрь. С. 333—368. Стлб. 340.
2 Короленко В. Г., «История моего современника». // Вступит. статья и примеч. Б. Аверина. Оформл. худож. А. Дурандина. — Л. Худож. лит., 1976; Тома 1—2. 552 с. С. 486—509; Тома 3—4. 396 с. С. 5—110.
Пасечная И. Н., «Культура речи (аспекты порождения высказывания)». [Электронный ресурс]: учеб. пособие / И. Н. Пасечная, С. В. Скоморохова, С. В. Юртаев; под ред. С. В. Юртаева. — 2 изд., стер. — М.: ФЛИНТА, 2013. — 159 с. Стр. 102.