Хронологiя

(Окончанiе эссе «Книга Судебъ (Обожанiе Гоголя)»)

НачалоГоголь и Господь

Хронологiя слѣдующихъ событiй по матерiаламъ Ю. В. Манна, В. В. Вересаева и В. А. Воропаева такъ и подмываетъ васъ къ злоупотребленiю сослагательнымъ наклоненiемъ: вылѣчи врачи Е. М. Хомякову отъ тифа, осложненнаго беременностью, не прибудь внезапно ржевскiй прозорливецъ Матѳѣй Константиновскiй въ Москву и не начни готовить сорокадвухлѣтняго писателя къ преждевременной смерти, вразуми Церковь въ лицѣ митрополита Филарета свое заблудшее дитя и т. д., тогда бы и «Книгу Судебъ» писать не стоило. Но именно вычеркнувъ нарративъ изъ разсказа, удаливъ всѣ случайности изъ судьбы Гоголя и послѣ этого выпаривъ ея остатокъ, вы и получите тотъ драгоцѣнный составъ, который поможетъ вамъ обращать свинецъ въ золото.

Московскую зиму 1851—1852 гг. безсемейный писатель проводилъ въ домѣ гр. А. П. Толстого на Никитскомъ бульварѣ на полномъ довольствiи своего радушнаго друга (въ недалекомъ будущемъ оберъ-прокурора Святѣйшаго сѵнода) въ заботахъ по корректурѣ второго изданiя своихъ сочиненiй и завершенiю второй части «Мертвыхъ Душъ».

1 генваря 1852 года Гоголь сообщилъ Л. И. Арнольди о полномъ окончанiи второй части «Мертвыхъ Душъ». Тѣмъ не менѣе въ началѣ генваря настроенiе грустное и задумчивое. Московскiя зимы Гоголь не любилъ и старался по возможности зимовать на югѣ. Въ эту годину остаться въ Москвѣ его вынуждали редактура и корректура изданiя.

25 генваря правитъ корректуры, полный энергической дѣятельности. (О. М. Бодянскiй).

26 генваря. Смерть Е. М. Хомяковой, жены А. С. Хомякова и сестры Н. М. Языкова. Она умерла тридцати пяти лѣтъ, оставивъ семерыхъ дѣтей. Гоголь былъ крестнымъ отцомъ самаго младшаго сына Хомяковыхъ — Николая, будущаго председателя Государственной Думы. Хомякова была примѣчательной личностью въ кругу московскихъ славянофиловъ. На вопросъ о ней преподобнаго Серафима Н. А. Мотовиловъ, наперсникъ Саровскаго чудотворца и въ молодости соискатель ея руки, отвѣчалъ: «Она хоть и не красавица въ полномъ смыслѣ этого слова, но очень миловидна. Но болѣе всего меня въ ней прельщаетъ что-то благодатное, Божественное, что просвѣчивается въ лицѣ ея». Скорая смерть Хомяковой окружена непонятными событiями. Ю. Ѳ. Самаринъ со словъ А. С. Хомякова: «Екатерина Михайловна скончалась вопреки всѣмъ вѣроятностямъ вслѣдствiе необходимаго стеченiя обстоятельствъ: онъ самъ ясно понималъ корень болѣзни и, зная твердо, какiя средства должны были помочь, вопреки своей обыкновенной рѣшительности усомнился употребить ихъ. Два доктора, не узнавъ болѣзни, которой признаки, по его словамъ, были очевидны, впали въ грубую ошибку и превратнымъ лѣченiемъ произвели болѣзнь новую, истощивъ всѣ силы организма. Онъ все это видѣлъ и уступилъ имъ». А. С. Хомяковъ: «Напротивъ, я вижу съ сокрушительной ясностью, что она должна была умереть для меня, именно потому, что не было причины умереть».

27 генваря. Смерть Е. М. Хомяковой такъ подкосила Гоголя, что онъ не смогъ прiйти къ ней на похороны. «Все для меня кончено», — сказалъ Гоголь. Съ тѣхъ поръ онъ былъ въ какомъ-то нервномъ разстройствѣ, которое приняло характеръ религiознаго помѣшательства. Онъ говѣлъ и сталъ морить себя голодомъ, попрекая въ обжорствѣ (А. С. Хомяковъ). Тогда же онъ, по словамъ С. П. Шевырева, сказалъ: «Ничего не можетъ быть торжественнѣе смерти. Жизнь не была бы такъ прекрасна, если бы не было бы смерти». Начало жестокой депрессiи, «нашелъ страхъ смерти» — болѣзнь, отъ которой, по его словамъ, умеръ его отецъ.

28 генваря. Заходитъ къ Аксаковымъ узнать, гдѣ похоронятъ Екатерину Михайловну. Узнавъ, что похоронятъ ее возлѣ брата Николая Михайловича въ Даниловомъ монастырѣ, онъ, по словамъ В. С. Аксаковой, «покачалъ головой, сказалъ что-то объ Языковѣ и задумался такъ, что намъ страшно стало: онъ, казалось, совершенно перенесся мыслями туда и оставался въ томъ же положенiи такъ долго, что мы нарочно заговорили о другомъ, чтобъ прервать его мысли».

29 генваря. Похороны Е. М. Хомяковой, на которыя Гоголь не приходитъ. На вопросъ, почему его не видѣли на похоронахъ Хомяковой, Гоголь отвѣчаетъ: «Я не былъ въ состоянiи». «Вполнѣ помню, — разсказываетъ Вѣра Сергѣевна Аксакова, — онъ тутъ же сказалъ, что въ это время ѣздилъ далеко. — Куда же? — Въ Сокольники. — Зачѣмъ? — спросили мы съ удивленiемъ. — Я отыскивалъ своего знакомаго, котораго, однако же, не видалъ». О томъ, кого могъ отыскивать Гоголь, — дальше.

30 генваря заказываетъ панихиду по Е. М. Хомяковой. Послѣ панихиды заходитъ къ Аксаковымъ сказать, что ему стало легче. «Но страшна минута смерти», — добавляетъ онъ. «Почему же страшна? — возражаетъ кто-то изъ Аксаковыхъ. — Только бы быть увѣрену въ милости Божiей къ страждущему человѣку, и тогда отрадно думать о смерти». — «Ну, объ этомъ надобно спросить тѣхъ, кто перешелъ черезъ эту минуту», — говоритъ онъ.

1 февраля. У обѣдни въ своей приходской церкви Симеона Столпника на Поварской. Послѣ обѣдни вновь у Аксаковыхъ, хвалитъ свой приходъ и священника отца Алексiя Соколова, впослѣдствiи протопресвитера Храма Христа Спасителя. «Видно было, что онъ находился подъ впечатлѣнiемъ этой службы, — вспоминала Вѣра Сергѣевна Аксакова, — мысли его были всѣ обращены къ Тому мiру».

2 февраля читаетъ корректуры съ С. П. Шевыревымъ. «Сижу по-прежнему надъ тѣмъ же, занимаюсь тѣмъ же» — В. А. Жуковскому.

3 февраля вновь въ гостяхъ у Аксаковыхъ — веселъ или, скорѣе, свѣтелъ какъ-то и душой и лицомъ (В. С. Аксакова).

4 февраля, понедѣльникъ, начало масленицы: рѣзкая перемѣна въ настроенiи, «нѣкогда мнѣ теперь заниматься корректурами, дурно себя чувствую» — С. П. Шевыреву. Въ гостяхъ у М. П. Погодина, Аксаковыхъ. Остальныхъ избѣгаетъ.

Съ конца генваря въ домѣ графа А. П. Толстого гоститъ ржевскiй протоiерей отецъ Матѳѣй (Константиновскiй), съ которымъ Гоголь знакомъ къ этому времени года четыре и чей проповѣдническiй даръ онъ весьма цѣнитъ. Происходитъ нѣсколько встрѣчъ Гоголя и Константиновскаго, Гоголь предлагаетъ ему бѣловикъ второй части «Мертвыхъ Душъ» для ознакомленiя, съ тѣмъ чтобы выслушать его мнѣнiе, но получаетъ отказъ священника. Гоголь настаиваетъ на своемъ, отецъ Матѳѣй беретъ для прочтенiя главы «Мертвыхъ Душъ» и возвращаетъ ихъ Гоголю съ нелицепрiятнымъ отзывомъ и пожеланiемъ ихъ уничтожить. Происходятъ сложныя, подчасъ рѣзкiя бесѣды между Константиновскимъ и Гоголемъ, основнымъ содержанiемъ которыхъ становится недостаточное смиренiе и благочестiе Гоголя.

5 февраля жалуется С. П. Шевыреву на нездоровiе, затѣмъ ѣдетъ къ своему духовнику въ бывшую приходскую церковь на Дѣвичьемъ Полѣ съ просьбой о причащенiи, а вечеромъ отправляется на воксалъ Петербурго-Московской желѣзной дороги провожать Матѳѣя Константиновскаго, возвращавшагося во Ржевъ. Съ этого дня онъ почти ничего не ѣстъ. Подробно изучаетъ церковные уставы по соблюденiю поста и, возможно, соблюдаетъ болѣе того, что требуетъ уставъ.

6 февраля вновь навѣщаетъ С. П. Шевырева.

7 февраля, четвергъ, утромъ ѣдетъ въ свою бывшую приходскую церковь Саввы Освященнаго, исповѣдуется, причащается. Вечеромъ снова ѣдетъ туда, служитъ благодарственный молебенъ, ѣдетъ домой къ М. П. Погодину, но, заставъ тамъ постороннихъ (Д. А. Ровинскiй, И. Е. Забѣлинъ), уѣзжаетъ. Княжна В. Н. Рѣпнина-Волконская вспоминаетъ, что послѣднiй разъ видѣла Гоголя въ четвергъ на масленой, то есть 7 февраля. «Онъ былъ ясенъ, но сдержанъ, — разсказываетъ она, — и всѣми своими мыслями обращенъ къ смерти; глаза его блистали ярче, чѣмъ когда-либо, лицо было очень блѣдно. За эту зиму онъ очень похудѣлъ, но настроенiе духа его не заключало въ себѣ ничего болѣзненнаго; напротивъ, оно было яснымъ, болѣе постоянно, чѣмъ прежде».

Въ одинъ изъ послѣдующихъ дней ѣдетъ на извозчикѣ въ Преображенскую больницу, гдѣ находится знаменитый юродивый И. Я. Корейша. Долго находится передъ воротами больницы, не рѣшаясь войти, затѣмъ отходитъ отъ больницы въ полѣ, долго оставаясь на вѣтру въ снѣгу, и, такъ ни на что и не рѣшившись, возвращается домой. В. А. Воропаевъ оспариваетъ дату этой поѣздки, указанную Тарасенковымъ со словъ, повидимому, А. П. Толстого, и относитъ это событiе на день похоронъ Е. М. Хомяковой.

Въ ночь съ 8 на 9 февраля Гоголь видитъ себя во снѣ мертвымъ, ему слышатся загадочные «голоса», не предвѣщающiе ничего хорошаго. Профессоръ Ѳ. И. Иноземцевъ не дiагностируетъ у него никакихъ заболѣванiй, кромѣ катара кишокъ. Предписанiя врача игнорируются пацiентомъ. Онъ продолжаетъ пощенiе, не щадя живота своего.

Утромъ 9 февраля рѣшаетъ собороваться, но откладываетъ. Днемъ ѣдетъ къ А. С. Хомякову утѣшить его послѣ потери жены и играетъ со своимъ крестникомъ. Это былъ первый визитъ писателя къ овдовѣвшему философу. Со дня смерти Е. М. Хомяковой Гоголь не былъ здѣсь двѣ недѣли, хотя Аксаковымъ онъ разсказывалъ: «Всякiй разъ какъ иду къ вамъ, <…> прохожу мимо Хомякова дома и всякiй разъ, и днемъ и вечеромъ, вижу въ окнѣ свѣчу, теплящуюся въ комнатѣ Екатерины Михайловны (тамъ читаютъ Псалтирь)». О томъ, что Гоголь привыкъ бродить одинъ и смотрѣть въ чужiя окна, есть крайне любопытное свидѣтельство Л. И. Арнольди7.

Николай Васильевичъ какъ будто прощается со своими близкими. Но Хомяковъ могъ испытывать противурѣчивыя чувства къ Гоголю, ничемъ не сдерживаемая скорбь котораго превосходила его собственный трауръ по женѣ, хотя и самъ Алексѣй Степановичъ былъ безконечно подавленъ внезапной смертью любимой супруги.

10 февраля, прощеное воскресенье, пишетъ свое послѣднее письмо — прощальное письмо матери; вручаетъ графу А. П. Толстому портфель съ рукописями для передачи митрополиту Филарету, но графъ отказывается отъ этого порученiя, чтобы не усугубить его въ мрачныхъ мысляхъ. Гоголь перестаетъ выѣзжать изъ дому.

11 февраля, чистый понедѣльникъ, начало Великаго поста. Къ этому времени Гоголь уже замѣтно ослабъ, большую часть проводитъ въ креслѣ. Съ трудомъ поднимается на второй этажъ, чтобы отстоять всенощную службу. Графъ А. П. Толстой, видя, какъ это изнуряетъ Гоголя, прекращаетъ у себя богослуженiя. Гоголь ограничиваетъ свиданiя съ друзьями нѣсколькими минутами.

12 февраля въ третьемъ часу ночи сжигаетъ свои рукописи. Наутро онъ говоритъ графу Толстому: «Вотъ что я сдѣлалъ! Хотѣлъ было сжечь нѣкоторыя вещи, давно на то приготовленныя, а сжегъ все. Какъ лукавый силенъ, вотъ онъ до чего меня довелъ. А я было думалъ разослать на память друзьямъ по тетрадкѣ: пусть бы дѣлали, что хотѣли». Физическое состоянiе рѣзко ухудшается, наступаетъ почти полное изнеможенiе. Гоголь питается два раза въ день, но очень незначительно.

13 февраля къ Гоголю приглашаютъ лучшихъ московскихъ докторовъ, онъ отказывается ихъ принять. Въ помощь медицины онъ не вѣритъ, потому что главными для него становятся душевныя, а не физическiя страданiя. Все это время онъ не перестаетъ внутренне готовиться къ смерти. Смерть становится его потребностью.

14 февраля: «Надобно меня оставить, я знаю, что долженъ умереть», — по записи М. П. Погодина. «Надобно же умирать, а я уже готовъ, и умру…» — А. С. Хомякову. Когда А. П. Толстой пытался его отвлечь посторонними предметами, Гоголь возразилъ: «Можно ли разсуждать объ этихъ вещахъ, когда я готовлюсь къ такой страшной минутѣ?» А. П. Толстой усиливается получить помощь какъ со стороны медицины, такъ и со стороны Церкви.

15 февраля митрополитъ Московскiй Филаретъ поручаетъ передать отъ себя Гоголю, что онъ проситъ непрекословно исполнять назначенiя врачебныя во всей полнотѣ, но и это не произвело перемѣны въ мысляхъ больного (А. Т. Тарасенковъ): «Оставьте меня, мнѣ хорошо».

16 февраля больного навѣщаетъ А. Т. Тарасенковъ, домашнiй врачъ Толстыхъ, приглашенный въ качествѣ спецiалиста-психiатра. Поговоривъ съ больнымъ, онъ выясняетъ, что за послѣднiй годъ писатель не зналъ иныхъ хворей, кромѣ какъ нѣкоего истеченiя изъ уха, сношенiй съ женщинами онъ давно не имѣлъ и не стремился, не чувствуя въ томъ особаго удовольствiя, онанiи также не былъ подверженъ.

17 февраля приходскiй священникъ убѣдилъ Гоголя принять ложку клещевиннаго масла, но послѣ того тотъ вовсе пересталъ его слушаться и не принималъ въ послѣднее время никакой пищи. Тогда же его убѣдили принять промывательное, поскольку во всю недѣлю онъ не совершалъ никакихъ отправленiй, — Гоголь согласился на словахъ, но при началѣ процедуры отказался.

18 февраля, въ понедѣльникъ, Гоголь прiобщился Святыхъ Таинъ, соборовался. Всю предшествующую недѣлю Гоголь провелъ въ креслѣ, воспринимая постель какъ смертный одръ, а сейчасъ далъ уложить себя. «Ежели будетъ угодно Богу, чтобъ я жилъ еще, буду живъ…» Вновь уступаетъ настоянiямъ духовника принять медицинское пособiе, но лишь прикоснулись къ нему, какъ закричалъ раздирающимъ голосомъ: «Оставьте меня! Не мучьте меня!» Слухи о болѣзни писателя стали достоянiемъ москвичей. Прiемная писателя заполнилась его знакомыми и почитателями, но къ постели больного пропускали только самыхъ близкихъ. Кромѣ самого графа Толстого и врачей здѣсь духовникъ Iоаннъ Никольскiй, приходскiй священникъ Алексѣй Соколовъ, гражданскiй губернаторъ Москвы графъ И. В. Капнистъ, землякъ Гоголя, А. С. Хомяковъ, М. П. Погодинъ. С. П. Шевыревъ за два дня до смерти Гоголя заболѣлъ.

19 февраля Тарасенковъ совершаетъ повторный визитъ къ Гоголю и вновь не находитъ очевидныхъ симптомовъ какой-либо болѣзни, кромѣ сильнѣйшаго изнуренiя. Профессоръ Иноземцевъ нездоровъ. Въ его отсутствiе доктора А. А. Альфонскiй, А. И. Оверъ, К. И. Сокологорскiй и С. И. Клименковъ предполагаютъ приступить къ дѣятельному лѣченiю. Вмѣстѣ съ рѣшимостью лѣкарей вылѣчить сочинителя крѣпнетъ желанiе пацiента покинуть дольнiй мiръ. Однимъ изъ послѣднихъ словъ, сказанныхъ Гоголемъ въ полномъ сознанiи, были слова: «Какъ сладко умирать!»

20 февраля, въ среду, около полудня созывъ врачебнаго консилiума въ составѣ А. И. Овера, А. Е. Евенiуса, С. И. Клименкова, К. И. Сокологорскаго и А. Т. Тарасенкова. Въ основу этiологiи Гоголя была положена сидячая жизнь и напряженная умственная работа, вслѣдствiе чего предполагался возможный приливъ крови къ мозгу, менингитъ? (анемiя головного мозга, подсказываетъ В. В. Набоковъ; меня на консилiумъ къ Гоголю не приглашали, но когда бъ я взору далъ по немъ скользнуть, я бы предположилъ нейро-циркуляторную дистонiю). На вопросы консилiума Гоголь либо не отвѣчаетъ, либо отвѣчаетъ односложно: «Нѣтъ!» Наконецъ, измученный осмотромъ, произноситъ съ напряженiемъ: «Не тревожьте меня, ради Бога!» Назначенiя: пiявки къ носу, холодное обливанiе головы, горчичники на конечности, мушку на затылокъ, ледъ на голову и внутрь отваръ алтейнаго корня съ лавро-вишневой водой. Опоздавшiй на консилiумъ I. В. Варвинскiй констатируетъ гастроэнтеритъ, но принять смерть единственно отъ гастроэнтерита столь же вѣроятно, сколь отъ алопецiи. Поэтому онъ, подобно Тарасенкову, въ лѣченiе не вмѣшивается, несмотря на то что Гоголь умоляетъ: «Снимите пiявки, поднимите (ото рта) пiявки!» Тарасенковъ свидѣтельствуетъ неумолимое обращенiе съ пацiентомъ: «Они распоряжались, какъ съ сумасшедшимъ, кричали передъ нимъ, какъ передъ трупомъ. Клименковъ приставалъ къ нему, мялъ, ворчалъ, поливалъ на голову какой-то едкiй спиртъ, и, когда больной отъ этого страдалъ, докторъ спрашивалъ, продолжая поливать: “Что болитъ, Николай Васильевичъ? А? Говорите же!”»

По иронiи жанра въ Гоголевы страсти привносится изрядная толика фарса: намѣсто Христовыхъ истязателей — римскихъ легiонеровъ — поэту-страстотерпцу предстоятъ лѣкари съ пiявками и клистиромъ. (Въ извиненiе незадачливымъ докторамъ слѣдуетъ сказать, что ихъ никто не подготовилъ къ торжественности заключительной сцены въ отличiе отъ московскихъ друзей Гоголя, которымъ хорошо удалась роль евангелистовъ, эпическихъ и меланхоличныхъ благовѣстителей Гоголева преставленiя. Извѣстная доля профессiональнаго цинизма сближаетъ отчасти врачей съ могильщиками изъ «Гамлета», а также съ Матѳѣемъ Константиновскимъ, пожелавшимъ передъ прощанiемъ 5 февраля совершенно здоровому въ то время писателю получше приготовиться ко спасенiю души.) Тарасенковъ фиксируетъ, что насильственное лѣченiе помогаетъ ускорить его смерть. Послѣ этихъ процедуръ Клименковъ и Оверъ оставляютъ писателя съ Тарасенковымъ. Гоголь замѣтно слабѣетъ, теряетъ сознанiе, въ одиннадцатомъ часу вечера проситъ лѣстницу. Въ полночь Тарасенкова вновь смѣняетъ С. И. Клименковъ, даетъ Гоголю каломель. По его указанiю врачъ М. Л. Назимовъ обкладываетъ остывающее тѣло писателя горячимъ хлѣбомъ, при этомъ стонъ и крикъ возобновляются. Совокупными усилiями Церкви и медицины страждущаго литератора удается таки приготовить къ смерти. Оставшуюся часть ночи и утро у постели больного находилась Е. Ѳ. Вагнеръ, теща М. П. Погодина, которая и стала единственной свидѣтельницей окончанiя Гоголевой поэмы. Самого историка и другихъ достославныхъ друзей писателя, искреннихъ и эпистолярныхъ, подлѣ обожаемаго автора «Мертвыхъ Душъ» не находилось.

21 февраля около 8 часовъ утра Ник. Вас. Гоголь преставился о Господѣ.

И. С. Тургеневъ: «Съ тѣхъ поръ, какъ я себя помню, ничего не произвело на меня такого впечатлѣнiя, какъ смерть Гоголя… Эта страшная смерть — историческое событiе — понятна не сразу; это тайна, тяжелая, грозная тайна — надо стараться ее разгадать… но ничего отраднаго не найдетъ въ ней тотъ, кто ее разгадаетъ… всѣ мы въ этомъ согласны». А разъ никто не найдетъ отраднаго, то онъ и не пытался. При чемъ тутъ отрада, не понять. Сдается мнѣ, досадовалъ Тургеневъ на Гоголя, что тотъ, сходя въ гробъ, не благословилъ его, автора «Записокъ охотника», надежду Русской литературы. Гоголь и вправду былъ не охотникъ благословлять тѣхъ, чье превосходство таланта было не очевидно.

Въ метрической книгѣ церкви Симеона Столпника на Поварской за 1852 годъ сказано проще: коллежскiй асессоръ Николай Васильевичъ Гоголь, 43 лѣтъ, умеръ отъ простуды.

Примечания

7 «Знаете ли, что на дняхъ случилось со мной? Я поздно шелъ по глухому переулку, въ отдаленной части города: изъ нижняго этажа одного грязнаго дома раздавалось духовное пѣнiе. Окна были открыты, но завѣшены легкими кисейными занавѣсками, какими обыкновенно завѣшиваются окна въ такихъ домахъ. Я остановился, заглянулъ въ одно окно и увидалъ страшное зрѣлище! Шесть или семь молодыхъ женщинъ, которыхъ постыдное ремесло сейчасъ можно было узнать по бѣлиламъ и румянамъ, покрывающимъ ихъ лица, опухлыя, изношенныя, да еще одна толстая старуха отвратительной наружности, усердно молились Богу передъ иконой, поставленной въ углу на шаткомъ столикѣ. Маленькая комната, своимъ убранствомъ напоминающая всѣ комнаты въ такихъ прiютахъ, была сильно освѣщена нѣсколькими свѣчами. Священникъ въ облаченiи служилъ всенощную, дiаконъ съ причтомъ пѣлъ стихиры. Развратницы усердно клали поклоны. Болѣе четверти часа простоялъ я у окна… На улицѣ никого не было, и я помолился вмѣстѣ съ ними, дождавшись конца всенощной. Страшно, очень страшно <…> эта комната въ безпорядкѣ, имѣющая свой особенный видъ, свой особенный воздухъ, эти раскрашенныя развратныя куклы, эта толстая старуха, и тутъ же — образа, священникъ, Евангелiе и духовное пѣнiе! Не правда ли, что все это очень страшно?»

Правильнѣе сказать, зрѣлище величественное. Если бы Гоголю было жутко, онъ врядъ ли бы сталъ молиться въ унисонъ съ грѣшницами; онъ бы просто сбѣжалъ, какъ сбѣжалъ съ похоронъ Хомяковой. Но, помимо страха, его притягивала необычная красота увидѣнной сцены. Безошибочное художественное чутье должно было подсказать писателю, что такiе сюжеты сулятъ сочинителю рѣдкiя творческiя открытiя. Воплотить ихъ вскорѣ удалось уже другому писателю-пророку.

Литература:
  1. Н.В.Гоголь. Сочиненiя. Изданiе четырнадцатое. Подъ ред. Н.С.Тихонравова, Спб., 1898. Томъ 5. – 419 с.
  2. Н.В.Гоголь. Собранiе сочиненiй: Въ 7-ми т. Т. 5. «Мёртвыя души». Поэма / Подъ общ. ред. С.И.Машинскаго и М.Б.Храпченко – М.: Современникъ, 1983. – 830 с.
  3. Н.В.Гоголь. Переписка въ двухъ томахъ. М.: Худож. лит., 1988. Т. 1. – 479 с. Т. 2. – 527 с.
  4. П.В.Анненковъ, «Н.В.Гоголь въ Римѣ лѣтомъ 1841 года». – Библiотека для чтенiя, 1857, т. CXLI, февраль. Отд. II.С. 109–148; ноябрь. Отд. II. С. 1–50.
  5. И.Ф.Анненскiй, «Эстетика «Мёртвыхъ душъ» и ея наслѣдiе». Въ кн. Иннокентiй Анненскiй, «Книги отраженiй». – М.: Наука, 1979. 680 с.
  6. Д.П.Богдановъ, «Оптина пустынь и паломничество въ неё русскихъ писателей». – Историческiй вѣстникъ, томъ CXXII, 1910, октябрь. С. 327–339.
  7. В.В.Вересаевъ, «Гоголь въ жизни». Сочиненiя въ четырёхъ томахъ. – М.: Правда, 1990. Томъ 3. – 560 с. Томъ 4. – 560 с.
  8. В.А.Воропаевъ, «Духомъ схимникъ сокрушённый…». – Прометей, Историко-биографическiй альманахъ серiи «ЖЗЛ». Т.16. М.: Мол. гвардiя, 1990. С. 262–272.
  9. В.А.Воропаевъ, И.Виноградовъ, «Лѣствица, возводящая на небо». Неизвѣстный автографъ Н.В.Гоголя. – Литературная учёба, 1992, № № 1–3, с. 172–174.
  10. В.А.Воропаевъ. Николай Гоголь: Опытъ духовной биографiи. – М.: Паломникъ. 2014 г. – 333 с.
  11. В.В.Гиппiусъ, «Гоголь». Воспоминанiя, письма, днѣвники. – М. Аграфъ, 1999. – 464 с.
  12. Гшм. (Е.Н.Горшенева – поэтъ, переводчикъ, выпускница Литературнаго института имени А.М.Горькаго), Илья Юдинъ, «Петербургскiя повѣсти Гоголя».
  13. Б.К.Зайцевъ, «Гоголь на Пречистенскомъ бульварѣ». «Жизнь съ Гоголемъ». – Литературная учёба, 1988, № 3. С. 116.
  14. Ю.В.Маннъ, «Исторiя живой души». Мёртвыя души: писатель – критика – читатель. – М. «Книга», 1984. – 415 с.
  15. Д.С.Мережковскiй, «Гоголь. Творчество, жизнь и религiя». Полное собранiе сочиненiй. Томъ XV. – М.: Изданiе И.Д.Сытина, 1914. – С. 187–314.
  16. В.В.Набоковъ, «Николай Гоголь». – Новый мiръ, 1987, апрѣль. С. 173–227.
  17. В.В.Розановъ, «Мысли о литературѣ». – М.: Современникъ, 1989. – 607 с.
  18. В.В.Розановъ, «О сладчайшемъ Iисусѣ и горькихъ плодахъ мiра». – Русская мысль, 1908, январь. Отд. II. С. 33–42.
  19. В.Ф.Чижъ, «Болѣзнь Н.В.Гоголя». – Вопросы философiи и психологiи. 1903. № 66, 67, 68, 69, 70; 1904. № 71.
  20. Данте Алигiери, «Божественная комедiя», – М.: Московскiй рабочiй, 1986. – 576 с.
  21. «Житiе преподобнаго Антонiя, описанное святителемъ Аѳанасiемъ Великимъ въ посланiи къ инокамъ, пребывающимъ въ чужихъ странахъ» въ кн.: Преподобный Антонiй Великiй, «Поученiя». – М.: Изд. Срѣтенскаго монастыря, 2004. – 432 с.

© Александр Молодцов. 2008—2017 г.

НачалоГоголь и Господь