Могила горбатого

ДАРВИН

Если бы только человек не происходил от обезьяны… Но сейчас уже ничего не поправить…

ДИКТАТ ТВОРЧЕСТВА И СМИРЕНИЕ ТВОРЦА

Творчество приходит за чтением, за рулём, за бритьём, дома, на прогулке и на работе, в тишине и в шуме и не приходит при этих же обстоятельствах. Оно накрывает во сне, в позе миссионера или на ковре у начальника, и всякий раз оно диктует не то, что ждёшь. Оно всегда неожиданно, и ты вынужден мириться с тем, что оно начитывает, хотя бы и был с этим не согласен.

СПУТНИКИ И ПОПУТЧИКИ

«Мысль висит на кончике пера», — чёрта с два она висит! Перо давно засохло и ничего не выводит.

Тогда повторюсь: книги я любил не только читать, но и обладать ими — осязать, рассматривать, поглаживать, сжимать, словно женскую плоть. Я любил их читать изнутри и снаружи. На полочке. Заглавия на корешке. Так я одолел всего Гомера, Монтеня, Ренана, Канта, Платона, да мало ли кого? Того же Музиля, Шопенгауэра. Ах, какой бы из меня мог выйти читатель Шопенгауэра! — минское полуторатысячестраничное издание 1998 года просто на загляденье! Изредка среди томиков Набокова и Ницше мне виделись корешки моих собственных книг: «Горе», «Звук тишины», «Нескромный талант» и др. Но книги реальные, не призрачные, никогда не обманывали моих ожиданий, в отличие от обладательниц податливой плоти.

ВДОХНОВЕНИЕ ГРАФОМАНА

Если для гения результатом вдохновения является проникновенное творчество, то для графомана — его вдохновенное молчание.

Хотя классическая литература, когда за неё стали давать Нобелевскую премию, завершила своё существование.

КНИГОЛЮБЫ И БИБЛИОФИЛЫ

В Советском Союзе общества книголюбов были разрешены официально. Книголюбы были никому не опасны. Они иногда собирались вместе, снимали с полки какую-нибудь книгу и потом долго говорили о ней. Иное дело — библиофилы. Они разрешены не были. Библиофилы были профессиональными читателями. Они вместе не собирались, хотя также снимали с полки книги, но долгих речей при этом не произносили и книги обратно на полку не ставили. На свою беду Гладков был библиофилом, а не книголюбом. Советское государство боролось с такими, как он.

Это был фрагмент из книги «Ex tibris». Её никто никогда не стибрит. Современному человеку трудно постичь нюансы профессионального чтения и необходимость тибрить книги. Тем более в эпоху гипертекста, когда не осталось ни книголюбов, ни библиофилов, непросто понять, зачем тибрить друг у друга книги?

ПОБЕДА

«Спасибо деду за победу!» — тут и там виднеются горделивые надписи на «бэхах», «мерсах», «опелях» и «фольксах».

СТОРОЖ БРАТУ СВОЕМУ

В студию передачи «Жди меня» входит гость: «Здравствуйте! Меня зовут Каин. Я ищу своего брата Авеля».

КОТРАМАРКА В АНАТОМИЧЕСКИЙ ТЕАТР

Я обращался за медицинской помощью ко всем мыслимым специалистам, кроме разве что патологоанатомов.

ПОСМЕРТНАЯ МАСКА УЧАСТИЯ

Мат придаёт силу слабому, гордость — униженному, славу — обездоленному, отвагу — малодушному, честь — поверженному, харизматичность — интеллигентному.

БОГАТАЯ КУЛЬТУРА

Умер народ, а на его похоронах скопился другой. В Бисерове за многие века накопили богатую культуру горя, навыки траура.

НОВЫЙ ГОД

Не люблю его. Ценю его томительное ожидание, предвкушаю его. Люблю его суетливое преддверие, подарочное приготовление. А сам Новый год с зевотой, унылым желудком, с занудным Путиным и прочей псевдопраздничной тягомотиной — нет, не люблю.

ПЕРВОЕ КРИТИЧЕСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ МОИХ СЛУШАТЕЛЕЙ

Из воспоминаний о детском садике сохранилось следующее: все готовятся к весеннему утреннику, и мне тоже дали выучить какие-то стишки. Я их как следует вызубрил и бодро, с воодушевлением рассказал на празднике:

«Уходи, мороз косматый,
Слышишь, старый, или нет?
И над садом, и над хатой
Голубой весенний свет».

Пока я их рассказывал, наша нянечка, стоявшая тут же, прыснула со смеху: «Вот ведь, давно ли они пели песни Деду Морозу:

„Здравствуй, Дедушка Мороз,
Борода из ваты,
Ты подарки нам принёс?
Очень ждут ребята“.

А сейчас уже гонят его!» Я недавно поинтересовался, чьи стихи о косматом Морозе вызвали такую реакцию на детскую непоследовательность. Оказывается, их написал Якуб Колас.

ВОСТОК — ДЕЛО НЕПОВОРОТЛИВОЕ

Женщина Востока должна следовать в нескольких шагах позади мужчины. Не знаю, не знаю. По мне так сзади разглядывать её несравненно удобнее, чем оглядываясь назад.

МЕЛКИЕ ЛАВОЧНИКИ

Наши предки говорили: вот при Сталине был порядок! Наши потомки будут говорить: вот при Путине был порядок! Счастлива та страна, которая не грезит о «порядке» ни в прошлом, ни в будущем. Чем больше мы имеем свобод, тем скорее нам хочется позабыть о мелких лавочниках, и тем скорее нам хочется порядка, или хотя бы лишь призрака порядка, того порядка, который в корне меняет наше представление о свободе, о порядке и о самих мелких лавочниках.

ПО ТУ СТОРОНУ ПРАВДЫ

УИК — Россия в миниатюре, где пофигизм большинства тяготеет над никому не нужной, какой-то неудобной, едва ли не диссидентской, только что не сволочной правдой одиночек.

С какой ненавистью смотрит электорат на эти сытые, эти холеные, эти самодовольные, эти лоснящиеся, эти ухмыляющиеся лица. В их глазах виден крест, тот крест, что в виде капитального хера впоследствии предстанет в их бюллетенях.

СВЕЖАЯ БАНАЛЬНОСТЬ

Пожалуй, стоило бы организовать конкурс самой выдающейся шаблонно-штампованной прозы. Оригинальность вполне устарела, современный вкус требует посредственности. Отличие только в том, что этот посредственный стиль надо заново выдумать, найти в нём новые нюансы и новую прелесть.

Все мои писания как-то утончённо-банальны.

ДЕМОКРАТИЯ ВСЕЯ РУСИ

Слабое звено России в её сильной авторитарной власти.

ЛГБТ

ЛГБТ — постмодернизм человечества.

ДЕТИ

Все дети делятся на любимых и тех, перед кем родители испытывают чувство вины.

ГРИМАСЫ ИСТОРИИ

Простое, открытое русское лицо Есенина так напоминает всем нам хорошо знакомое лицо Джона Фитцджеральда Кеннеди.

РЕАЛИЗМ

Дмитрию Хворостовскому не жилось. Одни говорили, что уже умер, а другие опровергали. Опровергали-опровергали, а он взял и действительно умер.

.