Могила горбатого

ДАРВИН

Если бы только человек не происходил от обезьяны… Но сейчас уже ничего не поправить…

ДИКТАТ ТВОРЧЕСТВА И СМИРЕНИЕ ТВОРЦА

Творчество приходит за чтением, за рулём, за бритьём, дома, на прогулке и на работе, в тишине и в шуме и не приходит при этих же обстоятельствах. Оно накрывает во сне, в позе миссионера или на ковре у начальника, и всякий раз оно диктует не то, что ждёшь. Оно всегда неожиданно, и ты вынужден мириться с тем, что оно начитывает, хотя бы и был с этим не согласен.

СПУТНИКИ И ПОПУТЧИКИ

«Мысль висит на кончике пера», — чёрта с два она висит! Перо давно засохло и ничего не выводит.

Тогда повторюсь: книги я любил не только читать, но и обладать ими — осязать, рассматривать, поглаживать, сжимать, словно женскую плоть. Я любил их читать изнутри и снаружи. На полочке. Заглавия на корешке. Так я одолел всего Гомера, Монтеня, Ренана, Канта, Платона, да мало ли кого? Того же Музиля, Шопенгауэра. Ах, какой бы из меня мог выйти читатель Шопенгауэра! — минское полуторатысячестраничное издание 1998 года просто на загляденье! Изредка среди томиков Набокова и Ницше мне виделись корешки моих собственных книг: «Горе», «Звук тишины», «Нескромный талант» и др. Но книги реальные, не призрачные, никогда не обманывали моих ожиданий, в отличие от обладательниц податливой плоти.

ВДОХНОВЕНИЕ ГРАФОМАНА

Если для гения результатом вдохновения является проникновенное творчество, то для графомана — его вдохновенное молчание.

Хотя классическая литература, когда за неё стали давать Нобелевскую премию, завершила своё существование.

КНИГОЛЮБЫ И БИБЛИОФИЛЫ

В Советском Союзе общества книголюбов были разрешены официально. Книголюбы были никому не опасны. Они иногда собирались вместе, снимали с полки какую-нибудь книгу и потом долго говорили о ней. Иное дело — библиофилы. Они разрешены не были. Библиофилы были профессиональными читателями. Они вместе не собирались, хотя также снимали с полки книги, но долгих речей при этом не произносили и книги обратно на полку не ставили. На свою беду Гладков был библиофилом, а не книголюбом. Советское государство боролось с такими, как он.

Это был фрагмент из книги «Ex tibris». Её никто никогда не стибрит. Современному человеку трудно постичь нюансы профессионального чтения и необходимость тибрить книги. Тем более в эпоху гипертекста, когда не осталось ни книголюбов, ни библиофилов, непросто понять, зачем тибрить друг у друга книги?

ПОБЕДА

«Спасибо деду за победу!» — тут и там виднеются горделивые надписи на «бэхах», «мерсах», «опелях» и «фольксах».

СТОРОЖ БРАТУ СВОЕМУ

В студию передачи «Жди меня» входит гость: «Здравствуйте! Меня зовут Каин. Я ищу своего брата Авеля».

КОТРАМАРКА В АНАТОМИЧЕСКИЙ ТЕАТР

Я обращался за медицинской помощью ко всем мыслимым специалистам, кроме разве что патологоанатомов.

ПОСМЕРТНАЯ МАСКА УЧАСТИЯ

Мат придаёт силу слабому, гордость — униженному, славу — обездоленному, отвагу — малодушному, честь — поверженному, харизматичность — интеллигентному.

БОГАТАЯ КУЛЬТУРА

Умер народ, а на его похоронах скопился другой. В Бисерове за многие века накопили богатую культуру горя, навыки траура.

НОВЫЙ ГОД

Не люблю его. Ценю его томительное ожидание, предвкушаю его. Люблю его суетливое преддверие, подарочное приготовление. А сам Новый год с зевотой, унылым желудком, с занудным Путиным и прочей псевдопраздничной тягомотиной — нет, не люблю.

ПЕРВОЕ КРИТИЧЕСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ МОИХ СЛУШАТЕЛЕЙ

Из воспоминаний о детском садике сохранилось следующее: все готовятся к весеннему утреннику, и мне тоже дали выучить какие-то стишки. Я их как следует вызубрил и бодро, с воодушевлением рассказал на празднике:

«Уходи, мороз косматый,
Слышишь, старый, или нет?
И над садом, и над хатой
Голубой весенний свет».

Пока я их рассказывал, наша нянечка, стоявшая тут же, прыснула со смеху: «Вот ведь, давно ли они пели песни Деду Морозу:

„Здравствуй, Дедушка Мороз,
Борода из ваты,
Ты подарки нам принёс?
Очень ждут ребята“.

А сейчас уже гонят его!» Я недавно поинтересовался, чьи стихи о косматом Морозе вызвали такую реакцию на детскую непоследовательность. Оказывается, их написал Якуб Колас.

ВОСТОК — ДЕЛО НЕПОВОРОТЛИВОЕ

Женщина Востока должна следовать в нескольких шагах позади мужчины. Не знаю, не знаю. По мне так сзади разглядывать её несравненно удобнее, чем оглядываясь назад.

МЕЛКИЕ ЛАВОЧНИКИ

Наши предки говорили: вот при Сталине был порядок! Наши потомки будут говорить: вот при Путине был порядок! Счастлива та страна, которая не грезит о «порядке» ни в прошлом, ни в будущем. Чем больше мы имеем свобод, тем скорее нам хочется позабыть о мелких лавочниках, и тем скорее нам хочется порядка, или хотя бы лишь призрака порядка, того порядка, который в корне меняет наше представление о свободе, о порядке и о самих мелких лавочниках.

ПО ТУ СТОРОНУ ПРАВДЫ

УИК — Россия в миниатюре, где пофигизм большинства тяготеет над никому не нужной, какой-то неудобной, едва ли не диссидентской, только что не сволочной правдой одиночек.

С какой ненавистью смотрит электорат на эти сытые, эти холеные, эти самодовольные, эти лоснящиеся, эти ухмыляющиеся лица. В их глазах виден крест, тот крест, что в виде капитального хера впоследствии предстанет в их бюллетенях.

СВЕЖАЯ БАНАЛЬНОСТЬ

Пожалуй, стоило бы организовать конкурс самой выдающейся шаблонно-штампованной прозы. Оригинальность вполне устарела, современный вкус требует посредственности. Отличие только в том, что этот посредственный стиль надо заново выдумать, найти в нём новые нюансы и новую прелесть.

Все мои писания как-то утончённо-банальны.

ДЕМОКРАТИЯ ВСЕЯ РУСИ

Слабое звено России в её сильной авторитарной власти.

ЛГБТ

ЛГБТ — постмодернизм человечества.

.